В Котловине Больших Озер на северо-западе Монголии описана стратиграфическая последовательность континентальных отложений неогена мощностью до нескольких сотен метров [Devyatkin, 1981], хорошо охарактеризованная палеонтологически. Здесь расположены важные местонахождения ископаемой фауны позвоночных: Хиргис-Нур-1-3, Таталы, Явор, Сангин-Далай-Нур, Чоно-Хариах-1-4, Дзагсо-Хайрхан-1-3 и др. (рис. 1). Изучение кайнозойских отложений в этом районе имеет длительную историю. Особенно активно эти исследования проводились в 70-х и 80-х гг. XX в. участниками совместных советско-монгольских геологических и палеонтологических экспедиций (ССМГЭ и ССМПЭ). Результаты детального анализа геологических материалов Северо-Западной Моноглии были представлены в работах [Devyatkin, 1970, 1981; Logachev, 1989; Liskun, Badamgarav, 1977]. Было разработано деление континентальных отложений на свиты, проведен послойный сбор палеонтологических материалов, а сам регион стал важным страторегионом неогена Центральной Азии [Devyatkin, Zhegallo, 1974] (рис. 1). Наиболее важные фаунистические сводки по ряду опорных разрезов (Хиргис-Нур и др.) были представлены в работах [Dmitrieva, 1977] – по антилопам, [Zhegallo, 1978] – по гиппарионам, [Vislobokova, 1983] – по оленям, [Sychevskaya, 1989] – по рыбам, [Kurochkin, 1985] – по птицам, [Godina, 1974] – по жирафовым.

Летом 2022 и 2023 гг. полевой отряд ГИН РАН в рамках совместного проекта с Монгольской академией наук провел геологическое исследование северного побережья оз. Хяргас-Нуур, в задачи которого входила ревизия данных по фауне позвоночных и сбор новых материалов по геологическому строению неоген-четвертичных отложений этого района, а также уточнение геологического строения и положения границы миоцена и плиоцена в опорном разрезе Хиргис-Нур-2.

Материалом данной работы стали результаты полевого изучения разрезов неогеновых отложений Северо-Западной Монголии в 2022–2023 гг. и палеонтологические материалы, собранные ССМГЭ и ССМПЭ во второй половине прошлого века, хранящиеся в коллекциях ГИН РАН и ПИН РАН. В ходе работ применялись как классические методы полевой геологии, так и современные методы аэровизуальной документации геологических разрезов с помощью беспилотных летательных аппаратов.

Принятые в работе сокращения: ХН-2 – Хиргис-Нур-2; MN – подразделения зональной континентальной шкалы млекопитающих неогена [Mein, 1989].

Территория Северо-Западной Монголии отличается сложным тектоническим строением, отражающим длительную историю ее развития. Новейшая тектоническая структура региона развивается на основании, состоящем из пород офиолитовой ассоциации, которая сформировалась в позднем докембрии – раннем палеозое, в процессе развития Палеоазиатского океана [Mossakovsky et al., 1993]. Этот комплекс прорван большим количеством относительно крупных тел гранитоидного состава. Возраст интрузий преимущественно кембрийский, но встречаются и более молодые тела [Luchitsky, 1975]. На палеозойское основание вдоль южного склона хр. Хан-Хухэй наложен прогиб юрского возраста, отвечающий этапу интенсивного горообразования. Он заполнен грубообломочными отложениями нижней и средней юры, от валунных полимиктовых конгломератов в низах разреза до гравийных конгломератов и мусорных песчаников в верхах [Stratigraphy…, 1975; Yanshin, 1975].

На новейшем этапе развития территория хр. Хан-Хухэй претерпела значительную тектоническую деформацию. Первичная дифференциация рельефа началась в среднем – позднем палеогене, в это время на мел-палеогеновом пенеплене зарождается Котловина Больших Озер, отделяющая линейно-складчатые структуры Монгольского Алтая, расположенного с запада, от изометричного Хангайского нагорья на востоке. Однако вплоть до позднего плиоцена сильнорасчлененного горного рельефа на территории современного хр. Хан-Хухэй не существовало, о чем говорит отсутствие грубообломочного материала в отложениях миоцена – раннего плиоцена, а также идентичный состав и строение отложений, выполняющих Хиргиснурскую и Убсунурскую впадины. Рост горного сооружения начинается с позднего плиоцена, что выражается в резкой эрозионной границе между нижне- и верхнеплиоценовыми породами и в преобладании грубообломочных пролювиальных отложений в более молодых толщах (свиты туин-гол и гошу). По-видимому, наиболее интенсивные тектонические деформации южный склон хр. Хан-Хухэй испытал в четвертичное время, что привело к формированию многочисленных субпараллельных надвиговых пластин, известных на северном берегу оз. Хиргис-Нур [Devyatkin, 2000]. В строении надвигов принимают участие породы от раннего палеозоя до среднего плейстоцена. Следовательно, подвижки по разломам происходили, в том числе, и в позднем плейстоцене. Это позволяет считать надвиги, описанные в основании южного склона хребта Хан-Хухэй, активными.

Континентальные отложения неогена Северо-Западной Монголии и прилежащих районов России разделены на несколько свит [Devyatkin, 1970]: свита ошин, свита алтан-тээли, свита хиргис-нур, свита туин-гол и свита гошу.

Стратотип свиты расположен в юго-западных предгорьях хребта Дзун-Джиргаланту-Нуру в грядах Ошин-Боро-Удзюр-Ула. Геологическое строение этой местности наиболее полно описано в работах [Devyatkin 1970; Devyatkin, Zhegallo, 1974].

Литология. Отложения свиты (рис. 2) представлены толщей глин с прослоями и линзами галечников, гравийников, песков и песчаников. В гравийных песках и песчаниках отчетливо видна разнонаправленная косая слоистость. В современном рельефе песчаники образуют бронирующие пласты и часто носят следы кавернозного выветривания. Глинистые породы ярко окрашены в красновато-бурые и зеленоватые цвета.

Возраст. Свита ошин охарактеризована палеонтологическими остатками позвоночных. В разные годы они изучались специалистами ПИН РАН. Возраст пород по сопутствующей фауне оценивается от раннего (MN3–MN4) до начала позднего миоцена (MN8–MN10) [Belyaeva, 1937, 1971; Rozhdestvensky, 1954; Godina, 1974; Dmitrieva, 1971; Zhegallo, 1971; Vislobokova, 1983].

Стратотип свиты алтан-тээли находится на северном борту Дзергенской впадины, у подножия хребта Бумбукту-Хайрхан-Ула, в местности Алтан-Тээли. Свита широко распространена в Предалтайской зоне – в Дзергенской, Бэгэрской впадинах Монголии, а также вдоль южного подножия Монгольского Алтая [Devyatkin, 1981].

Литология. Свита алтан-тээли сложена песчано-глинистыми пролювиальными и аллювиальными осадками, в которых можно диагностировать как русловые (конгломераты), так и пойменные фации (рис. 3). Верхи свиты представлены щебенистыми алевритами пролювиального типа, в которых отмечаются текстуры трещин усыхания и карбонатные стяжения [Devyatkin, Zhegallo, 1974; Liskun, Badamgarav, 1977].

Возраст. Предполагается перекрытие части стратиграфических интервалов свиты алтан-тээли и свиты хиргис-нур. Имеются также данные о том, что начало формирования отложений алтан-тээли приходится на чуть более раннее время [Liskun, 1975]. Присутствие Dinocrocuta gigantea в отложениях нижней части свиты алтан-тээли, возможно, указывает на то, что эта свита начала формироваться еще в начале позднего миоцена, в самом конце валлезия (MN10), или в начале туролия (MN11), именно этот возраст указывается в качестве верхнего предела стратиграфического распространения Dinocrocuta gigantea в Европе [Spassov, Koufos, 2002]. Существуют также палеонтологические данные, которые указывают на средне- и позднетуролийский (MN12–MN13) возраст свиты [Godina, 1974; Devyatkin, Zhegallo, 1974; Forsten, 1997].

Стратотип свиты впервые был описан в разрезе Хиргис-Нур-2 в середине XX в. Этот разрез был обнаружен Е.В. Девяткиным в 1964 г. на северном берегу оз. Хяргас-Нуур (в русскоязычной литературе Хиргис-Нур) и впервые описан в 1970 г. [Devyatkin, 1970]. Отложения свиты хиргис-нур широко распространены в Котловине Больших Озер – в Хиргиснурской, Хараусунурской, Харанурской, Убсанурской впадинах и в Долине Озер.

Литология. Отложения нижней части свиты, представленные слаболитифицированными алевро-песчаниками и алевропесками светло-коричневого цвета аллювиального и озерно-аллювиального генезиса, относятся к нижнехиргиснурской подсвите (ранее пачка А) (рис. 4), наиболее насыщенной фаунистическими остатками. Здесь встречаются остатки крупных и мелких млекопитающих, рептилий, амфибий, рыб, включая целые скелеты, остракод и моллюсков. Отложения верхнехиргиснурской подсвиты (ранее пачка Б) имеют озерный генезис и представлены голубовато-серыми плотными мергелистыми алевритами и мергелями, содержащими лишь остатки рыб и беспозвоночных (рис. 4).

В отложениях свиты встречаются многочисленные конкреционные стяжения. Для нижнехиргиснурской подсвиты (пачка А) типичны железисто-карбонатно-песчаные конкреции. Внутренняя часть некоторых из них сложена ржавым рыхлым ярозитом, а внешняя – плотная, темно-коричневая, состоит из гидроокислов железа [Liskun, Badamgarav, 1977]. Караваеподобные и лепешковидные конкреции, обогащенные гидроокислами железа, формируют в определенных частях разреза бронирующие горизонты, предохраняя нижележащие алевропесчаники от размыва. Подобные отложения выдержаны по простиранию и служат хорошими маркирующими горизонтами. Встречаются также ожелезненные остатки древесины. Помимо разнообразных конкреций, для аллювиально-озерной толщи характерны трещины усыхания, прослеживающиеся на нескольких стратиграфических уровнях и свидетельствующие о неоднократном пересыхании водоемов. Для мергелистой верхнехиргиснурской подсвиты (пачка Б) характерны округлые карбонатные стяжения.

В верхнехиргиснурской подсвите разреза ХН-2 встречаются преимущественно остатки рыб в виде разрозненных костей или отпечатков целых скелетов [Sychevskaya, 1989]. В целом, в стратотипе ХН-2 эта подсвита фаунистически охарактеризована слабо. Однако в соседних местонахождениях, таких как Хиргис-Нур-3, Явор, Таталы, Сангин-Далай-Нур, Чоно-Хариах-1-4, Дзагсо-Хайрхан-1-4, есть отложения, фациально замещающие типовые озерные осадки верхнехиргиснурской подсвиты и надстраивающие разрез, при этом хорошо охарактеризованные фаунистически, что позволяет более точно установить возраст ее формирования как ранний плиоцен.

В разрезе ХН-2 отложения хиргиснурской свиты с размывом и небольшим угловым несогласием перекрывают породы свиты ошин, а местами, вероятно, породы свиты алтан-тээли, которые заполняют пониженные участки палеорельефа. В стратотипе отложения хиргиснурской свиты, согласно их литолого-фациальным особенностям, четко разделены на две подсвиты. Однако резкой и видимой границы между ними нет. Горизонты медленно выцветают вверх по разрезу, приобретая голубовато-серую окраску и увеличение карбонатности, отражая изменение фациальных обстановок от речных и прибрежно-озерных до глубоководно-озерных.

В Котловине Больших Озер наблюдается закономерное фациальное замещение отложений от центра впадин к их бортам. Мергелистые озерные осадки сменяются алевроглинистыми субаэральными отложениями, содержащими прослои пролювиального песчано-щебнистого материала. Границы размывов особенно четко прослеживаются в прибортовых частях впадин, где контактируют разнофациальные части разреза. В центральных частях впадин этот контакт выражается увеличением грубозернистости осадков.

Возраст. По совокупности палеонтологических данных хиргиснурская свита датируется терминальным миоценом – началом плиоцена (MN13–MN14), однако в стратотипе внутри свиты переход от миоцена к плиоцену разными исследователями интерпретировался неоднозначно (рис. 5). По мере увеличения степени изученности фаунистических остатков границу предлагалось проводить как внутри нижнехиргиснурской подсвиты (пачки А) [Pevzner et al., 1982], так и на более высоких стратиграфических уровнях. Первоначально считалось, что фауна из уровней 10–37 отличается от фауны, собранной из уровней 37–62 [Devyatkin, Zhegallo, 1974; Zhegallo, 1978], и на этом основании [Pevzner et al., 1982] провели границу мио-плиоцена между этими стратиграфическими уровнями внутри нижнехиргиснурской подсвиты (пачка А). Однако с накоплением данных это предположение вызывало все больше и больше сомнений. Например, в работе [Sychevskaya, 1989] отмечено существование единого комплекса рыб, характерного для всей нижнехиргиснурской подсвиты и базальной части верхнехиргиснурской. В отложениях верхнехиргиснурской подсвиты в разрезе Хиргис-Нур-3 северо-восточнее стратотипа были найдены остатки крупных млекопитающих: Hipparion cf. houfenense, Rhinocerothidae gen., Anancus sinensis [Dubrovo, 1976; Devyatkin, 1981]. Это позволяет датировать эти горизонты ранним плиоценом (русциний).

Стратотип этой свиты описан на левом берегу р. Туин-Гол, в 5 км выше сомона Богдо [Badamgarav et al., 1975; Liskun, Badamgarav, 1977]. Отложения свиты туин-гол широко встречаются в прибортовых частях впадин и по долинам рек в цоколях нижнечетвертичных террас или слагают высокие плиоценовые террасы в Котловине Больших Озер, в Ачитнурской и Бурун-Хурайской впадинах и в Долине Озер на западе Монголии.

Литология. Отложения свиты (рис. 6) представлены делювиально-пролювиальными грубозернистыми осадками.

Возраст. Отложения, принадлежащие свите туин-гол, палеонтологически охарактеризованы в разрезах Дзагсо-Хайрхан-1 и Дзагсо-Хайрхан-3. Здесь они содержат фауну ранневиллафранкского возраста (поздний плиоцен, MN16), представленную: Ochotona sp., Leporinae gen.?, Murinae gen.?, Promimomys ex gr. stehlini, Nyctereutes cf. megamastoides, Eucladoceros sp. [Devyatkin et al., 1984; Zazhigin, 1989]. Эти осадки лежат на верхнехиргиснурской подсвите. По своим литолого-фациальным особенностям, характеру осадконакопления и стратиграфическому положению отложения относятся к позднему плиоцену и, возможно, к раннему плейстоцену. Довольно широкое развитие подобных осадков в позднем плиоцене и раннем плейстоцене свидетельствует о большей обводненности территории во время формирования отложений свиты туин-гол, чем в настоящее время.

Стратотипической местностью свиты гошу (Goshu formation) считается Долина Озер, в 50 км к востоку от оз. Орок-Нур, где ее грубые сероцветные отложения пролювиальных конусов выноса перекрывают неогеновые осадки свиты хунг-куре [Berkey, Morris, 1927], аналога свиты хиргис-нур [Devyatkin, 1981].

Литология. Отложения свиты гошу (рис. 7) представлены монотонной буровато-серой щебнисто-галечниковой толщей, содержащей маломощные прослои и линзы глинистых песков и песчанистых глин. Мощность отложений в разных разрезах весьма непостоянна и изменяется от нескольких метров до десятков метров. Местами свита гошу перекрывается среднечетвертичными песками, несущими следы криогенных деформаций. Особенности строения свиты в изученных разрезах позволяют относить ее к пролювиальным образованиям, слагающим мощные предгорные шлейфы. Отложения свиты гошу обнажаются во всех впадинах Котловины Больших Озер, перекрывая образования миоцена – плиоцена [Liskun, Badamgarav, 1977].

Возраст свиты устанавливается по положению в разрезах концом раннего, возможно, началом среднего плейстоцена.

Опорный разрез Хиргис-Нур-2 (также Хяргас-Нуур, Khyargas Nuur, Khirgis-Nur), представленный серией бедлендов, расположен у подножия хребта Хан-Хухэй на северном берегу озера Хяргас-Нуур. Здесь обнажаются породы пяти свит миоцен-четвертичного возраста (рис. 8). В основании разреза лежат породы свиты ошин миоценового возраста. На ней с небольшим угловым несогласием на размытой поверхности, заполняя пониженные участки в палеоландшафте, залегают пролювиально-аллювиальные породы, по всей вероятности принадлежащие свите алтан-тээли [Devyatkin, Zhegallo, 1974]. Выше лежит толща аллювиально-озерных и озерных отложений хиргиснурской свиты позднемиоцен-раннеплиоценового возраста. На ней с явно выраженным размывом лежит позднеплиоцен-раннеплейстоценовая пролювиальная толща свиты туин-гол, которая перекрыта делювиально-пролювиальными отложениями свиты гошу, по всей вероятности среднеплейстоценового возраста.

Редкие палеонтологические остатки встречаются в отложениях практически всех свит разреза ХН-2. Особенно насыщены ими аллювиально-озерные отложения нижней части свиты хиргис-нур, где было найдено наибольшее количество остатков позвоночных, значительная часть которых до сих пор имеет только предварительное определение.

В разрезе ХН-2 обнажается средняя и верхняя часть свиты ошин. Несмотря на сложное строение и значительную фациальную изменчивость, ее можно разделить на две подсвиты (пачки) [Devyatkin, 1970]. Нижняя из них представлена преимущественно желтоватыми песчаниками и песками, а верхняя – пестрыми глинами и алевроглинами. Глинистые породы окрашены в яркие красно-бурые и зеленые цвета, как правило, трещиноватые, местами карбонатизированные, со следами растрескивания и палеопочвообразования (каличе) (см. рис. 4). Их пятнистая окраска связана с наложенными окислительными и восстановительными процессами. Восстановительные процессы, связанные с появлением зеленых ветвящихся полос и пятен в толще красных глин, происходили преимущественно на стадии диагенеза, а процессы окисления, вероятнее всего, связаны с перерывами в осадконакоплении [Liskun, Badamgarav, 1977]. Наиболее вероятно, что формирование отложений ошинской свиты разреза ХН-2 происходило в широкой долине с блуждающими руслами рек, периодически заливаемой поймой с образованием временных часто пересыхающих обширных мелководных озер, о чем свидетельствуют частые перерывы в осадконакоплении, неоднократно наблюдающиеся в разрезе этой свиты.

Свиту ошин в разрезе ХН-2 перекрывают отложения свит алтан-тээли и хиргис-нур. В разрезе ХН-2 породы свиты алтан-тээли ранее рассматривали как нижние 10 м хиргиснурской свиты. Позже В.И. Жегалло [Zhegallo, 1978] предложил считать самую нижнюю часть свиты хиргис-нур отложениями свиты алтан-тээли. Эти отложения действительно отличаются от типовых осадков хиргиснурской свиты местонахождения ХН-2 и представлены аллювиально-пролювиальными и пролювиальными отложениями мощностью около 10 м (см. рис. 3). Но не стоит исключать того, что эта пролювиальная серия могла формироваться в начале раннехиргиснурского времени и эти отложения можно считать частью нижнехиргиснурской подсвиты. Они заполняют пониженные участки в палеорельефе и прослеживаются в виде отдельных протяженных линз. В разные годы в этих отложениях были найдены ископаемые остатки териофауны, принадлежащие Chilotherium sp., Samotherium cf. irtyshense, Gazella dorcadoides, Gazella blacki, Tragoceras sp. и Cervavitus sp. [Devyatkin, Zhegallo, 1974] и Amphimachairodus ex gr. irtyschensis-horribilis (наши определения). Эта фауна характерна для позднего миоцена, среднего – позднего туролия зон MN12-MN13. В тех же отложениях был найден череп гиппариона, который по морфологическим характеристикам соответствует гиппариону из туролийской фауны Алтан-Тээли [Forsten, 1997], и остатки жирафов рода Samotherium, по размерам и пропорциям зубов близких к Samotherium irtyshense из Павлодара (MN12) [Godina, 1974].

Отложения свиты хиргис-нур (см. рис. 5) были разделены В.И. Жегалло [Devyatkin, Zhegallo, 1974] на стратиграфические уровни (снизу вверх от 0 до 83) м, которые были охарактеризованы определенным набором фаунистических остатков. Уровни 0–10 после дополнительных исследований выделили в свиту алтан-тээли. Объем хиргиснурской свиты был разделен на две литологически хорошо различимые подсвиты – нижнехиргиснурскую и верхнехиргиснурскую (ранее описанные как пачки А и Б). Уровни 10–37 вошли в нижнехиргиснурскую подсвиту (нижняя часть пачки А), а остальные 37–83 составили верхнехиргиснурскую подсвиту, содержащую верхнюю часть пачки А и пачку Б [Devyatkin, Zhegallo, 1974; Zhegallo, 1978; Pevzner et al., 1982].

Пачка А имеет преимущественно аллювиальный, а пачка Б – озерный генезис. Наибольшее внимание исследователей было уделено анализу возраста и палеонтологической характеристике отложений хиргиснурской свиты в стратотипическом разрезе Хиргис-Нур-2. Наибольшее количество находок фауны крупных и мелких млекопитающих приурочено к отложениям пачки А. В отложениях пачки Б в стратотипе остатки млекопитающих практически отсутствовали [Devyatkin, 1970; Devyatkin, Zhegallo, 1974].

Возраст нижней пачки А был определен в основном по млекопитающим, которые были найдены на разных стратиграфических уровнях разреза, в диапазоне от 10 до 60 м [Devyatkin, 1970; Devyatkin, Zhegallo, 1974; Zhegallo, 1978]. Перечисленные авторы выделяли подсвиты в хиргиснурской свите согласно возрасту сопутствующей фауны, а пачки – согласно литологии. В итоге оказалось, что границы пачек и подсвит не совпадают, что весьма затруднило обсуждение возрастных характеристик этих подразделений.

С учетом изложенных данных в настоящей работе авторы предлагают разделять хиргиснурскую свиту на подсвиты согласно их литолого-фациальным особенностям, а не возрасту фауны и приравнять нижнехиргиснурскую подсвиту пачке А, а верхнехиргиснурскую подсвиту – пачке Б, что с геологической точки зрения является наиболее корректным.

В разрезе ХН-2 отложения свиты туин-гол мощностью около 15–20 м с отчетливо выраженным стратиграфическим несогласием лежат на размытой поверхности хиргиснурской свиты, отражая резкую смену характера осадконакопления. Тонкозернистые озерные мергелистые отложения верхнехиргиснурской подсвиты сменяются грубыми делювиально-пролювиальными толщами. Они обладают отчетливо выраженной линзовидно-горизонтальной слоистостью. Заполнитель щебнисто-галечных отложений песчано-карбонатно-глинистый, розовато- или красновато-бурый. Во всей толще присутствуют прослои и линзы глинистых сильнокарбонатных гравийных песков. Местами, ближе к верхней части толщи, встречаются горизонты аллювиально-пролювиальных желтоватых слаболитифицированных песчаников, в которых присутствуют редкие линзы, содержащие неопределимые фрагменты трубчатых костей. Очень редко встречаются фрагменты скорлупы яиц страусов.

В разрезе ХН-2 свита гошу представлена щебнисто-галечными образованиями, аналогичными по литолого-фациальным особенностям отложениям свиты туин-гол. Однако в обнажении она хорошо выделяется своей сероцветной окраской. В нескольких километрах восточнее разреза ХН-2 у родника Хар-Тэрмэс плотные серые гравелиты с линзами изветковистых песчаников свиты гошу плащом перекрывают юрские и неогеновые отложения в зоне надвига. В линзах тонкозернистых пород здесь можно обнаружить обломки раковин моллюсков и редкие фрагменты костей рыб, по всей вероятности переотложенные.

Сложности в корреляции и в определении возраста стратиграфических подразделений неогена и квартера определяются еще и тем, что в 70–80-х гг. прошлого века, когда начался анализ, фаунистические данные из ХН-2, современные представления о единой евразийской стратиграфической шкале еще не были полностью сформированы, поэтому в отечественных работах фауны, коррелятные позднему миоцену (такие как Павлодар, Калмакпай и др.) относились к раннему плиоцену вплоть до 80-х гг. прошлого века. Аналогичная ситуация произошла и с хиргиснурской фауной. Возраст отложений пачки А определялся как средне- и позднеплиоценовый [Devyatkin, 1970; Devyatkin, Zhegallo, 1974], затем как ранне- и среднеплиоценовый [Zhegallo, 1978] и, наконец, как позднемиоцен-раннеплиоценовый [Pevzner et al., 1982], (см. рис. 5). Эти стратиграфические построения надолго затормозили процесс корректной корреляции хиргиснурской фауны с ее европейскими и азиатскими аналогами. Миоценовый возраст для нижней части пачки А был обоснован благодаря более детальному анализу фауны крупных и мелких млекопитающих, который был проведен в совокупности с палеомагнитной характеристикой этих отложений. В результате внутри пачки А была выявлена граница между миоценом и плиоценом, а отложения нижней части пачки А скоррелированы с зоной MN13, в то время как остальная часть разреза была отнесена к плиоцену и сопоставлена с MN14 [Pevzner et al., 1982]. Интерпретация палеомагнитных данных [Pevzner et al., 1982; Pevzner, Vangengeim, 1986] в то время базировалась преимущественно на данных В.И. Жегалло об эволюционных изменениях рода Hipparion, прослеживающихся в стратотипе (в интервале от 0 до 60 м) [Devyatkin, Zhegallo, 1974; Zhegallo, 1978; Pevzner et al., 1982]. Смена миоценового комплекса на плиоценовый внутри пачки А в дальнейшем была принята многими исследователями и использовалась в работах по фауне ХН-2 до 2000-х годов [Zazhigin, Lopatin, 2001; Vislobokova, 2009; Sotnikova, Rook, 2010].

В настоящее время появилось несколько причин по-новому взглянуть на этот стратотипический разрез. Во-первых, авторам удалось собрать новые полевые данные о стратотипе и проанализировать их. Во-вторых, за последние годы значительно расширились знания о мио-плиоценовых млекопитающих Евразии и об их стратиграфическом и географическом распространении [Wang et al., 2013]. В частности, была проведена ревизия остатков Hipparion из ХН-2, которая показала отсутствие находок плиоценовых представителей рода на всех уровнях отложений пачки А в стратотипе хиргиснурской свиты [Forsten, 1997]. Тем самым был поставлен вопрос о правомерности проведения границы мио-плиоцена внутри пачки А. Для ряда опорных фаун млекопитающих, считавшихся плиоценовыми, был доказан позднемиоценовый возраст [Vangengeim et al., 1993; Trikhunkov et al., 2023].

В 2000-х годах продолжились исследования фауны из страторегиона, впервые были описаны некоторые представители отрядов Rodentia и Carnivora [Zazhigin, Lopatin, 2001; Zazhigin et al., 2002; Sotnikova, Rook, 2010] и расширены представления о роде Praesinomegaceros [Vislobokova, 2009]. Была также проведена ревизия материала по птицам из ХН-2, которая показала единство ассоциации птиц в пределах всех уровней пачки А и их миоценовый облик [Zelenkov, 2016]. Все сказанное заставляет с осторожностью относиться к прежним определениям возраста хиргиснурской свиты, особенно к проведению границы мио-плиоцена внутри пачки А, и пересмотреть существующие представления о месте фауны из ХН-2 в стратиграфической схеме Монголии.

Палинология. Первые палинологические данные по разрезу ХН-2 опубликованы Г.Н. Шиловой (в основном плейстоценовая часть разреза – свиты туин-гол и гошу и Е.М. Малаевой (полный разрез) [Shilova et al., 1972; Devyatkin, 1981; Malaeva, 1989]. Для хиргиснурской свиты Е.М. Малаева [Devyatkin, 1981; Malaeva, 1989] выделила две палинозоны, соответствующие пачкам А и Б. Состав пыльцевых спектров в отложениях пачек А и Б фактически одинаков. Дендрофлора представлена пыльцой Tsuga, Abies, Picea, Pinus, Betula, Alnus, Corylus, Carpinus, Ostrya, Juglans, Crataegus, Cotoneaster, Acer, Fagus, Quercus, Ulmus. Роды Tsuga, Picea, Pinus, Quercus, Corylus, Ulmus представлены несколькими морфологическими формами. Незначительно участие в спектрах кустарниковых форм ольхи, сосны и березы. В состав травянистых сообществ входили представители лугово-лесных ценозов Ericales, Valerianaceae, Onagraceae, Rumex, Polygonum и лугово-степных растительных группировок – Sanguisorba, Potentilla, Ephedra. Apiaceae, Amaranthaceae.

Для хиргиснурской свиты изменения соотношений компонентов в спектрах нижней и верхней подсвиты отражают две фазы развития растительности [Malaeva, 1989]. Формирование отложений нижней пачки А происходило в условиях относительно аридного климата, а верхней пачки в более гумидных условиях. Во время осадконакопления пачки А в предгорьях преобладали светлохвойные и смешанные широколиственные леса. Подпояс темнохвойных лесов был редуцирован. Нижние уровни рельефа были остепнены. Во время накопления отложений пачки Б расширилась площадь темнохвойных лесов и структура высотной поясности складывалась по образцу континентального варианта неморального типа [Malaeva, 1989]. Состав пыльцы в группе темнохвойных пород говорит о развитии полидоминантных темнохвойно-широколиственных и темнохвойных горных лесов, сменявшихся вниз смешанными широколиственными и ниже лесостепями саванного типа и степями. Сходные палиноспектры с верхами пачки Б (ХН-2) получены для разрезов Дзагсо-Хайрхан-1–4, расположенных южнее оз. Хяргас-Нуур [Devyatkin et al., 1984]. Спектры из отложений, по всей вероятности относящихся к свите алтан-тээли, отличаются высоким содержанием пыльцы трав и кустарничков (Ephedra, Artemisia) – до 73 % от общего состава спектров, фактическим отсутствием спор, что указывает на аридный климат и доминирование степной и полупустынной растительности. Возможно, их возраст соответствует концу первой половины позднего миоцена.

Имеющиеся палинологические данные для разреза ХН-2 позволяют предположить, что по составу и динамике пыльцевых спектров возраст пачки А и нижние 10 м пачки Б принадлежат позднему миоцену при широком развитии лесостепной растительности в условиях семиаридного климата. Возраст верхней части пачки Б может соответствовать раннему плиоцену в условиях доминирования смешанных лесов и лугово-степной растительности умеренно теплого климата.

Фауна позвоночных. Ниже приведен краткий обзор по группам, которые несут важный стратиграфический сигнал и по которым есть достаточно данных, ревизованных в последнее время (рис. 9).

Птицы. Хиргиснурская свита дала одну из наиболее представительных орнитофаун евразийского миоцена, и в настоящее время это единственный хорошо изученный комплекс ископаемых птиц позднего миоцена – раннего плиоцена в Азии [Zelenkov, 2016]. Исследование фауны, ранее проведенное Е.Н. Курочкиным [Kurochkin, 1985], позволило составить список из 37 таксонов видового уровня, принадлежащих одному вымершему семейству (Ergliornithidae) и 14 современным семействам. Незначительный материал в стратотипе был собран в отложениях пачки А на уровнях 20–21, основное количество орнитофауны было получено с уровней 37–40 и 50–55. Первоначальный анализ не выявил какой-либо стратиграфической динамики орнитофауны, и вся совокупность ископаемых птиц в разрезе ХН-2 считалась достаточно однородной [Kurochkin, 1985].

Продолжающаяся таксономическая ревизия птиц из хиргиснурской свиты [Zelenkov, Kurochkin, 2009, 2010, 2012, 2015; Zelenkov, 2012, 2013; Volkova, Zelenkov, 2020] привела к пересмотру состава орнитофауны, найденной в отложениях этой свиты. По данным Н.В. Зеленкова [Zelenkov, 2019], из нижних уровней пачки А известны лишь несколько таксонов: Cygnus sp., Anas cf. A. pullulans, Ciconia lucida, неопределенный род семейства Ciconiidae и Rallus sp. В верхней части пачки А наблюдается значительное разнообразие птиц: Urmiornis dzabghanensis (семейство Ergilornithidae), неопределенный вид семейства Struthionidae, Cygnus pristinus, неопределенный вид рода Cygnus, Anser devjatkini, Heteroanser vicinus, Bonibernicla ponderosa, Aythya molesta, Aythya magna, "Anas" cf. A. pullulans, "Anas" magn. Mareca strepera (семейство Anatidae), Bantamyx georgicus, Syrmaticus kozlovae (семейство Phasianidae), Podiceps solidus (семейство Podicipedidae), Phalacrocorax reliquus (семейство Phalacrocoracidae), "Nyctonassa" kobdoena (семейство Ardeidae), Ciconia lucida, Ephippiorhynchus sp. (семейство Ciconiidae), Grus mongolica (семейство Gruidae), неопределенный род семейства Rallidae, Tringa sp., Calidris sp. (семейство Scolopacidae), Syrrhaptes kashini (семейство Pteroclidae), Haliaeetus fortis (семейство Accipitridae), Corvus solitus (семейство Corvidae). Наличие ранее описанных таксонов (Anas soporata; Palaeoaramides tugarinovi) в настоящее время отвергнуто.

Более молодой комплекс ископаемых птиц, соответствующий верхнехиргиснурской подсвите (пачка Б), известен из местонахождений Чоно-Хариах, Таталы, Дзабхан, Дзагсо-Хайрхан в Котловине Больших Озер, а также Хунг-Куре в Долине Озер [Zelenkov, 2013, 2019]. Этот фаунистический комплекс разделяет с фауной ХН-2 большое количество таксонов: Cygnus pristinus, Cygnus sp., Anser devjatkini, Aythya molesta, Aythya magna, Anas cf. A. pullulans, Spatula magn. S. strepera, Syrmaticus kozlovae, Podiceps solidus, Phalacrocorax reliquus, Nyctonassa kobdoena, Ciconia lucida, Urmiornis dzabghanensis, Grus mongolica, Haliaeetus fortis, а также Syrrhaptes sp. Несколько видов птиц появляются на этом стратиграфическом уровне и известны исключительно из вышеперечисленных местонахождений: Aythya spatiosa, Aix sp., Spatula cf. S. querquedula, Anser liskunae (Anatidae), Phalacrocorax mongoliensis (Phalacrocoracidae), Otididae indet., Pastushkinia zazhigini (Rallidae), Vanellus cf. V. leucurus (Charadriidae), Limosa lacrimosa (Scolopacidae), Laridae indet., Gypaetinae indet. (ястребиные).

Таким образом, орнитофауна нижнехиргиснурской подсвиты вплоть до ее верхов достаточно однородна, в то время как отложения верхнехиргиснурской подсвиты содержат комплекс птиц, во многом сходный с предыдущим, но в котором появляются новые таксоны, не зафиксированные в нижних горизонтах. Эти данные также подтверждают мнение о том, что граница мио-плиоцена в отложениях свиты ХН-2, вероятнее всего, проходит в отложениях верхнехиргиснурской подсвиты (пачка Б), а не внутри нижнехиргиснурской подсвиты (пачка А), как считалось раньше.

Млекопитающие. Рубеж миоцена и плиоцена представляет собой время крупных изменений фауны млекопитающих в Евразии. Несколько групп Carnivora впервые появляются или исчезают в Евразии в интервале, близком к этой границе. Например, первое появление Canini (род Eucyon) и вымирание саблезубого Felidae (род Amphimachairodus) зарегистрированы в самом конце миоцена. Не менее важен этот хронологический переход и для перестройки фауны копытных и грызунов. В этом плане отложения свиты хиргис-нур представляют уникальный архив, документирующий состав териофауны в самом конце миоцена и вблизи мио-плиоценового перехода.

Хищники (Carnivora) в разрезе ХН-2 (интервал от 5 до 60 м) представлены пятью формами: Eucyon davisi, Indarctos sp., "Martes" anderssoni, Paludolutra sp. и Amphimachairodus ex gr. irtуschensis – horribilis. Мелкие псовые, Canidae – Eucyon sp. и Eucyon davisi, найдены соответственно на уровнях 18–20 и 55–57 [Sotnikova, Rook, 2010]. Гигантская бунодонтная выдра Paludolutra sp. встречна по всему разрезу от 11 до 57. Находки мелкого представителя семейства куньих, Mustelidae – "Martes" anderssoni, происходят с уровней 37–43. На этих же уровнях были найдены фрагменты скелета, принадлежащие миоценовому медведю Indarctos sp. В самых низах разреза зафиксирована находка крупного представителя рода саблезубых кошачьих Amphimachairodus.

Характерной особенностью мио-плиоценовой ассоциации хищников Монголии является присутствие в ее составе разнообразных таксонов семейства Canidae. Помимо миоценовых эуционов в типовом разрезе, находки Canidae известны из плиоценовых отложений, аналогичных отложениям верхнехиргиcнурской подсвиты (пачка Б), в местонахождениях Чоно-Хариах-1 (Nurocyon chonokhariensis) и Чоно-Хариах-2 (Vulpes sp.). Находка раннеплиоценовой лисицы является одним из наиболее ранних свидетельств присутствия рода на Евразийском континенте. Инвазия семейства Canidae на Евразийский континент произошла в терминальном миоцене, когда роды Eucуоn и, возможно, Vulpes мигрировали в Евразию из Северной Америки. В Европе эуцион впервые появляется в конце туролия [Rook, 1992]. В настоящее время единственным свидетельством присутствия эуционов в миоцене Азии являются монгольские находки из отложений нижнехиргиcнурской подсвиты (пачка А, уровни 18–20 и 55–57) в типовом разрезе ХН-2 [Sotnikova, Rook, 2010]. В Азии эуционы были впервые описаны из раннеплиоценовых отложений Китая [Tedford, Qiu, 1996], Казахстана (Павлодар-2) и Монголии (Сангин-Далай-Нур) [Sotnikova, Rook, 2010]. Находки рода Eucyon в Монголии заполнили пробел в представлениях о миоценовом распространении рода в Азии и позволили установить, что появление эуционовой группы канид было практически одновременным и глобальным для Старого Света событием. Установлено также, что пик биоразнообразия этих канид отмечается в начале раннего плиоцена в Азии (MN14) и в конце раннего плиоцена в Европе (MN15) [Sotnikova, Rook, 2010].

Среди хищников в разрезе ХН-2 по количеству находок преобладают остатки гигантских выдр, которые встречены практически на всех уровнях пачки А. Эти выдры, выделенные в настоящее время в трибу Enhydriodontini, были широко распространены в мио-плиоцене Евразии, Африки и Северной Америки. Миоценовые бунодонтные выдры представлены несколькими родами [Willemsen, 1992; Pickford, 2007]. В Старом Свете эволюционное развитие Enhydriodontini было направлено на увеличение бугорчатости хищнических зубов, которое сопровождалось общим увеличением размеров этих хищников. Наиболее примитивные, индо-пакистанские, Enhydriodontini (род Sivaonyx) известны из отложений, коррелируемых с поздним валлезием и средним туролием, а наиболее продвинутые формы бунодонтных выдр в этом регионе описаны из мио-плиоценовых отложений сиваликских холмов и отнесены к роду Enhydriodon [Pilgrim, 1932]. Наиболее наглядно тенденция к усилению бунодонтности хищнических зубов прослеживается на материалах из Африки, где к настоящему времени описано девять стратиграфически последовательных видов рода Sivaonyx [Pickford, 2007; Grohé et al., 2013]. В Европе гигантские выдры рода Paludolutra являются характерными элементами позднетуролийской фауны Средиземноморья [Hürzeler, 1987]. В позднем неогене Китая подобные формы известны из позднемиоценовых отложений в провинции Шанси (Lutra aonichoides) [Zdansky, 1924].

Наш анализ показал, что форма из местонахождения ХН-2 более продвинута, чем типовой экземпляр рода Sivaonyx, поскольку имеет только три премоляра в нижней челюсти и р4 без добавочного заднего бугорка. В то же время она еще не достигла той степени бунодонтности зубов, которая свойственна роду Enhydriodon. По эволюционному уровню верхних зубов монгольская выдра, так же как и китайская форма ("Lutra" aonichoides из Шанси), ближе всего к европейскому роду Paludolutra, а именно к P. maremmana из нижних горизонтов местонахождения Монтебамболи (Тоскана, Италия), датируемому поздним миоценом (MN12 или начало MN13). В отличие от Sivaonyx и особенно Enhydriodon, у всех видов Paludolutra на P4 парастиль отсутствует, а протоконовый бугорок слабый [Willemsen, 1992; Grohé et al., 2013].

В ХН-2 у выдр из всех уровней пачки А морфологические различия в верхнем хищническом зубе весьма незначительны, что, вероятно, объясняется развитием одной популяции в условиях стабильного замкнутого бассейна. Кормовые ресурсы выдр в течение времени накопления позднемиоценовой толщи не изменялись, что подтверждается существованием единого комплекса рыб (19 родов) в интервале разреза от 11 до 55 м [Sychevskaya, 1989].

Многочисленные остатки мелких куньих из подсемейства Galictinae определены в составе поздненеогеновых комплексов Монголии в местонахождениях ХН-2, Таталы и Чоно-Хариах-1 и 2. "Martes" anderssoni является азиатским эндемиком и встречена только в фаунах Эртемте и Харр-Обо (MN13) в Китае [Schlosser, 1924].

Семейство Felidae (Machairodontinae) также представлено в фауне хиргиснурской свиты. Род Machairodus в Евразии известен с начала позднего миоцена (начало валлезия), затем его сменяет Amphimachairodus, который в составе фауны местонахождения ХН-2 представлен формой, близкой к A. irtyschensis из Павлодара (MN12) в Казахстане. Однако монгольская форма по степени развития метаконидно-талонидного комплекса имеет более продвинутые характеристики, сходные с таковыми у китайского вида A. horribilis (вероятно MN13).

В бассейне р. Дзабхан и по берегам протоки Чоно-Хариах остатки хищных млекопитающих найдены в местонахождениях Таталы, Сангин-Далай-Нур, Чоно-Хариах-1 и 2 [Vislobokova et al., 2001; Sotnikova, 2006; Sotnikova, Rook, 2010]. Все эти местонахождения по геологическим данным, по-видимому, связаны с отложениями более высоких горизонтов хиргиснурской свиты, стратиграфически соответствующих пачке Б в разрезе ХН-2. Эти отложения выделялись Е.В. Девяткиным [Devyatkin, 1981] в «чонохариахский горизонт» хиргиснурской свиты. По геологическим и биостратиграфическим данным, полученным за последнее время, возраст фауны «чонохариахского горизонта» определяется в пределах раннего плиоцена (МN14 – начало М15). Хищные млекопитающие в этих местонахождениях представлены: Canidae: Eucуоn davisi (Сангин-Далай-Нур), Nurocyon chonokhariensis (Чоно-Хариах-1), Vulpes sp. (Чоно-Хариах-2); Mustelidae: Lutra sp. – (Чоно-Хариах-1 и 4), "Martes" anderssoni (Чоно-Хариах-1 и 4, Таталы), Felidae: Machairodontinae gen. and sp. nov. (Чоно-Хариах-1).

Парнокопытные (Artiodactyla) представлены в пачке A в интервале 10–59 тремя семействами, 11 родами и 12 видами: жирафы (Giraffidae) Samotherium sp. [Godina, 1974]; семь видов оленей (Cervidae): Paracervulus bidens Teilhard de Chardin et Trassaert, 1937, Metacervulus mongoliensis [Vislobokova, 1983], Platycemas infans Teilhard de Chardin et Trassaert, 1937, Eostyloceros blainvillei Zdansky, 1925, Procapreolus latifrons Schlosser, 1924, Cervavitus sp. и Praesinomegaceros asiaticus [Vislobokova, 1983, 1990]; четыре вида полорогих (Bovidae): Gazella dorcadoides Schlosser, 1923, G. blacki Teilhard de Chardin et Young, 1931, ?Antilospira sp. и ?Olonbulukia sp. [Dmitrieva, 1977]. Все виды и значительная часть родов (Metacervulus, Platycemas, Praesinomegaceros, Antilospira и Olonbulukia) азиатские. Судя по составу, этот комплекс относится к позднему миоцену (туролий, зона MN13). Его нижний возрастной рубеж определяется по присутствию в низах пачки А Samotherium sp., эволюционный уровень которого сходен с таковым самотерия из Павлодара (Гусиный перелет) [Godina, 1974], коррелируемого с зоной MN13 [Vislobokova et al., 2001], и по первому появлению большерогих оленей (триба Megacerini) рода Praesinomegaceros.

Древнейший большерогий олень P. asiaticus, впервые описанный из ХН-2 (интервал 10–24), найден также в Таралык-Чере (MN12) в Тыве [Vislobokova, 2009]. Присутствие Cervavitus (интервал 10–28), а в верхах нижнехиргиснурской подсвиты (интервал 58–59) Eostyloceros blainvillei и Procapreolus latifrons, говорит о том, что комплекс парнокопытных из этой толщи, скорее всего, не моложе позднейшего миоцена. В Китае эти олени характерны для баодэ (Baodean Age, 7.2–5.3 млн л. н., MN13) [Qiu et al., 2013]. К этому же времени в Китае относится появление рода Gazella и распространение вида G. dorcadoides. В ХН-2 в отложениях нижнехиргиснурской подсвиты (интервалы 10–24 и 58–59) найдены остатки эндемичного для региона вида мунтжацин M. mongoliensis [Vislobokova, 1983]. От типового вида M. capreolinus Teilhard de Chardin et Trassaert, 1937 из фаун бассейнов Юше (Шаньси) и Гьяронг (Gyirong, Тибет) в Китае, относящихся к баодэ, он отличается более длинными пеньками и высоким положением первого отростка (примитивные признаки).

В составе комплекса из ХН-2, по-видимому, присутствуют последние представители рода Olonbulukia (триба Caprini). Род Olonbulukia Bohlin, 1937, с единственным видом O. tsaidamensis Bohlin, 1937, описан из Цайдама (Qaidam, =Tsaidam) на севере Тибетского плато. Olonbulukia были распространены на севере Китая в среднем миоцене и в начале позднего миоцена (зоны MN6–MN9, ca. 15.0–10.5 млн л. н.) [Wang et al., 2019]. Предположительно к этому роду отнесена антилопа средних размеров из ХН-2 с характерным для этого рода строением роговых стержней (расположены над глазницами, уплощены с боков и с передним килем).

В верхах нижнехиргиснурской подсвиты найдены наиболее ранние Platycemas infans (интервал 51–52), Paracervulus bidens (интервал 58–59) и, возможно, Antilospira. В Китае они впервые появляются в фаунах начала века гаожуан (Gaozhuangian Age, 5.3–3.6 млн лет) [Qiu et al., 2013]. До находки в Монголии вид Platycemas infans был известен лишь из зоны II в Шаньси. Первое появление Paracervulus bidens в Китае относят к рубежу миоцена и плиоцена (Loc. 44, Taoyang, ~5.2–5.3 млн лет) [Qiu et al., 2013]. Позднейшие представители этого вида присутствуют в позднеплиоценовой фауне мажегоу (Mazegouan Аge, 3.6–2.6 млн лет) бассейна Юше. В ХН-2 к ?Antilospira sp. отнесена крупная винторогая антилопа с гетеронимно скрученными роговыми стержнями с двумя килями, как у типового вида этого рода.

Для комплекса парнокопытных нижнехиргиснурской подсвиты характерно большое разнообразие обитателей залесенных ландшафтов (семь видов оленей), присутствие обитателей саванн (жирафы Samotherium sp), равнинных пространств (газели и винторогая антилопа ?Antilospira sp.) и горных склонов (?Olonbulukia sp.). Такое сочетание видов отражает разнообразие ландшафтов, а значительное разнообразие оленей в низах и верхах разреза говорит о сравнительно гумидных условиях обитания в регионе. При этом, наряду с низкокоронковыми жвачными (Ruminantia) или браузерами (жирафы, олени), в фауне представлены газели с гипсодонтными зубами, или грейзеры (G. dorcadoides и G. blacki), в состав кормов которых входила степная С4 растительность. В целом, этот комплекс парнокопытных может соответствовать баодэ Китая (7.2–5.3 млн лет), который сопоставляется с поздним туролием Европы, зоной MN13 [Kaakinen et al., 2013]. В Китае в этом интервале климат был более гумидным, чем в предшествующем ему бахэ (Bahean), возможно, в связи с развитием в позднем миоцене Восточно-азиатского летнего муссона [Fortelius et al., 2002].

Непарнокопытные (Perissodactyla) представлены в фауне ХН-2 многочисленными остатками трехпалых лошадей гиппарионов, носорогов, а также единичными находками халикотериев.

Семейство Equidae, гиппарионы. Находки рода Hipparion наиболее многочисленны в стратотипе, они встречены на всех уровнях от 0 до 60 м. На основе анализа гиппарионов выделены три стратиграфически обоснованные генерации этих эквид [Zhegallo, 1978]. Ассоциация гиппарионов из уровней 0–10 характеризовала свиту алтан-тээли, гиппарионовый материал из остальных уровней был отнесен к хиргиснурской свите. В свою очередь, сама свита была разделена на две подсвиты с границей между ними, соответствующей определенной фаунистической смене гиппарионовых ассоциаций, на уровне 37 м (см. рис. 5). Нижняя включала гиппарионов с уровней 10–37, верхняя объединяла гиппарионов собранных с уровней 40–60. Всего были описаны формы, принадлежащие шести видам/подвидам, представляющим три филетические линии развития гиппарионов. Наиболее информативными для корреляции палеомагнитных данных оказались данные об эволюционном развитии поздней формы гиппарионов с кабаллоидным типом зубной системы, представленной Н. (Neohipparion) houfenense и найденной на уровнях 29–33 (морфотип А) и 46–58 (морфотип Б). Типичный плиоценовый Н. (N.) houfenense с морфотипом Б был найден в разрезе выше уровня 37, т.е. выше границы мио-плиоцена у [Pevzner et al., 1982]. Присутствие этой формы на уровнях 46–58 послужило основным репером для определения плиоценового возраста отложений верхней части пачки А, а также для корреляции биостратиграфических и палеомагнитных данных, подтверждающей проведение границы мио-плиоцена внутри пачки А [Pevzner et al., 1982].

Однако ревизия гиппарионов из разреза ХН-2, проведенная позже A. Форстен [Forsten, 1997], показала, что эти эволюционные представления не имеют достаточных оснований и слабо подтверждаются фактическим материалом. В.И. Жегалло выделил здесь шесть видов/подвидов гиппарионов, в то время как A. Форстен сократила их до трех, а также доказала, что среди этих форм отсутствует плиоценовый вид H. houfenense, наличие которого значительно омолаживало возраст верхней части пачки А. В частности, A. Форстен отметила, что весьма проблематично было сопоставлять конечности и кабаллоидные и гиппарионоидные щечные зубы у этой группы млекопитающих, как это сделано в работе В.И. Жегалло. Из-за этого произошло недоразумение с определением H. houfenense. Кроме того, оказалось, что зубы кабаллоидного гиппариона из уровней 37–62 ХН-2, отнесенные В.И. Жегалло к типовому морфотопу Б, H. houfenense, не соответствуют таковым у типового экземпляра H. houfenense из местонахождения Джингл (Jingle) в Китае [Forsten, 1997].

В итоге ревизии в типовом разрезе были обнаружены три формы гиппарионов, определяемых по костям конечностей: на уровнях 11–37 присутствовала большая форма с тонкими костями и с гиппарионовым типом зубов. На уровнях 37–40 и, возможно, 51–55 и 62 встречались только два гиппариона среднего размера с гиппарионоидным и кабаллоидным типом зубов соответственно. Однако среди них не было плиоценового вида H. houfenense, поскольку кости из типового местонахождения Джингл в Китае значительно крупнее любых костей из ХН-2.

Семейство Rhinocerotidae, носороги. В ХН-2 носороги представлены, по всей видимости, двумя родами. Основная часть остатков из разных стратиграфических уровней принадлежит Chilotherium sp., и лишь несколько фрагментов зубов из нижней части нижнехиргиснурской подсвиты могут принадлежать ранее указанным из этого местонахождения Sinotherium? (Elasmotheriinae). Обе группы азиатского происхождения и были широко распространены в миоцене. В настоящее время род Chilotherium объединяет более десяти видов. Наиболее древний представитель рода хилотериев Chilotherium primigenius был описан из отложений начала позднего миоцена (MN9) формации Люшу местонахождения Чжунмацзя в котловине Линься, провинции Ганьсу, Китай [Deng, 2006]. Для Европы и Центральной Азии род Chilotherium был характерен для поздневалезийских и раннетуролийских фаун. Это весьма стабильный в морфологическом отношении род, в котором самые ранние и самые поздние виды существенно различаются по гипсодонтии, но морфологические границы между синхронными или близкими по возрасту видами весьма условны.

Мелкие млекопитающие. Остатки мелких млекопитающих, представляющих отряды грызунов (Rodentia) и зайцеобразных (Lagomorpha), найдены практически на всех основных костеносных уровнях разреза ХН-2, однако они не описаны и известны в виде списков [Devyatkin, 1981]. Наиболее полные списки по уровням составлены В.С. Зажигиным и приведены в работе [Pevzner et al., 1982]. В этой работе отмечается, что на основе данных по мелким млекопитающим границу между миоценовым и плиоценовым этапами развития фауны в разрезе ХН-2 провести трудно. Было также замечено, что смена фаунистического состава наблюдается в интервале 29–37 м и без конкретного изучения видовых таксонов окончательные выводы пока невозможно сделать. В итоге авторы пришли к заключению, что в данном случае наблюдается постепенное изменение фауны, обитавшей по берегам единого озерного бассейна. Эти изменения в данном разрезе происходят в интервале времени, близком к границе мио-плиоцена, но сам переход от туролия к русцинию на тот момент изученности мелких млекопитающих не был определен. Однако было отмечено, что в целом обсуждаемый комплекс по составу близок к микрофауне местонахождения Эртемте (MN13) в Китае.

В настоящее время были изучены дополнительные материалы по отрядам Lagomorpha и Rodentia, из верхней части нижнехиргиснурской подсвиты (уровни 37–62). Большая часть остатков принадлежит грызунам. Список фауны представлен в Прил. 1, табл. 1.1.

Из приведенного списка наиболее информативными оказались остатки Lophocricetus, Orientalomys и Microtodon. Род Lophocricetus (семейство Dipodidae) был описан из позднемиоценовых (MN13) местонахождений Эртемте и Харр Обо в Китае и распространен в позднем миоцене Азии и в Восточной Европе [Schlosser, 1924; Topachevsky et al., 1984; Qiu, 1985]. В Монголии остатки лофокрицетусов были найдены в разрезе ХН-2 и ряде других местонахождений позднего миоцена и раннего плиоцена [Zazhigin et al., 2002]. В верхней части нижнехиргиснурской подсвиты (уровни 37–62, пачка А) присутствует мелкая форма, морфологически сходная, но несколько более крупная по сравнению с типовым материалом Lophocricetus pusillus из Эртемте. Эти различия авторы оценили как внутривидовую изменчивость. Microtodon – полевкозубый хомяк – был также описан из позднемиоценовых (MN13) местонахождений Эртемте и Харр Обо в Китае [Schlosser, 1924]. Его находки отмечены в местонахождении Холу (Тува, Россия, MN13) и на разных уровнях пачки А в разрезе ХН-2 [Devyatkin, 1981]. Наши данные показали, что Microtodon из верхней части пачки А (уровни 37–60) имеют эволюционный уровень, более прогрессивный, чем у типового Microtodon atavus из Эртемте. В целом, форма с уровней 37–60 м отличается от Microtodon atavus из Эртемте более крупными размерами. Учитывая эти данные и тот факт, что достоверно плиоценовых находок рода Microtodon в азиатском регионе нет, можно считать, что присутствие рода Microtodon указывает на миоценовый возраст нижнехиргиснурской подсвиты (в пределах пачки А) в стратотипе. В пользу датировки уровней 37–62 поздним миоценом также говорят находки тушканчиков Lophocricetus pusillus и мышей Orientalomys/Chardinomys, время распространения которых соответствует терминальному туролию в пределах зоны MN13 [Qiu, 1985; Storch, 1987].

Анализ систематического состава фауны млекопитающих из нижнехиргиснурской подсвиты местонахождения ХН-2 документирует одну из самых поздних гиппарионовых туролийских фаун Азии, предшествовавших фаунам раннего плиоцена (русциний). Эволюционный уровень хищных млекопитающих, парнокопытных и непарнокопытных, а также грызунов не позволяет датировать эту фауну моложе позднего миоцена. Авторы считают, что вся фауна из нижнехиргиснурской подсвиты (ранее пачка А) в местонахождении ХН-2 относится к туролию (зона MN13) и должна помещаться в терминальный миоцен (рис. 9). В магнитохронологической шкале она соответствует магнитохрону C3An, а нижняя часть верхнехиргиснурской подсвиты (ранее пачка Б) – С3r. В этом случае граница миоцена и плиоцена в разрезе ХН-2 проходит в средней части верхнехиргиснурской подсвиты.

Позднемиоценовый ориктоценоз ХН-2 раннехиргиснурского времени приурочен к аллювиально-озерному комплексу осадков, на что указывают литолого-фациальные особенности строения разреза и обилие ископаемых рыб, встреченных по всему разрезу в отложениях пачки А (уровни 10–62). Биотические данные по верхнемиоценовым отложениям в разрезе ХН-2 указывают на их формирование вблизи крупного озера или серии озер, окруженных древесной растительностью, которой было достаточно для существования значительного разнообразия видов копытных – указателей закрытых биотопов (олени, носороги-хилотерии, листоядный халикотериин). На лесные обстановки указывает и присутствие медведя индарктоса. Фауна мелких млекопитающих также не противоречит этим выводам. Довольно многочисленные остатки принадлежат бобру Dipoides, для которого предполагается околоводный образ жизни [Rybczynski, 2008; Plint et al., 2020]. Обитателями прибрежно-кустарниковой растительности, вероятно, была бамбуковая крыса Pararhizomys, а также лесные мыши Apodemus. В то же время околоводные лесные массивы были окружены обширными степными пространствами с элементами сухой степи. Типичными ее обитателями являются заяц Hypolagus и пищухи Ochotonidae, а также представители песчанковых Pseudomeriones, трехпалых тушканчиков Dipodidae. Индикаторами открытых, возможно, луговых пространств обычно считаются мыши Orientalomys и хомяковые Microtodon и Cricetinae. Доминирование Hipparion hippidiodus – обитателя открытых пространств, облигатно травоядной формы, редкость листоядного гиппариона Н. elegans, присутствие газели с повышенной гипсодонтностью также подтверждают вывод о широком развитии ксерофитных ландшафтов во время формирования нижней части хиргиснурской свиты.

Отложения нижней подсвиты хиргиснурской свиты по фауне млекопитающих относятся к позднему миоцену, а не к раннему плиоцену, как считалось ранее. Озерное осадконакопление, кроме нескольких остаточных бассейнов, заканчивается здесь к концу миоцена – началу плиоцена. В позднем плиоцене усиливается аллювиальный и пролювиальный снос с растущих соседних горных сооружений и впадина начинает вовлекаться в общее поднятие региона.

Полученные результаты позволяют получить представление об истории развития Котловины Больших Озер. Во время формирования верхней части ошинской свиты в поздневалезийское время (начало позднего миоцена) северо-западная часть озера Хяргяс-Нуур, по всей вероятности, представляла собой широкую долину с блуждающими руслами рек и периодически заливаемой поймой с образованием временных, часто пересыхающих обширных мелководных озер. Далее, в раннетуролийское (середина позднего миоцена) время после продолжительного перерыва в осадконакоплении происходит незначительное поднятие и размыв пород ошинской свиты, после чего пониженные участки рельефа начинают заполняться аллювиально-пролювиальными отложениями свиты алтан-тээли. Затем, в начале верхнего туролия (конец позднего миоцена), на выровненной поверхности начинают формироваться аллювиальные и аллювиально-озерные отложения нижнехиргиснурской подсвиты. В это время территория представляла собой широкую долину, в которой сочетались открытые и залесенные местообитания. Здесь была хорошо развита речная сеть, включавшая множество извилистых рукавов и проток, которая соседствовала с системой озер, иногда объединявшихся в более крупные озерные бассейны. В позднехиргиснурское время (терминальный миоцен и начальный плиоцен) озера становились больше и, возможно, объединялись в крупное озеро, занимавшее большую часть Хяргас-Нуурской впадины. Об этом свидетельствуют озерные относительно глубоководные осадки верхнехиргиснурской подсвиты, представленные мергелистыми алевритами и алевролитами и мергелями, широко распространенные на всей территории Котловины Больших Озер. В позднем русцинии, в конце раннего плиоцена, вновь происходит перерыв в осадконакоплении и резкая смена характера осадконакопления. Тонкозернистые озерные мергелистые отложения верхнехиргиснурской подсвиты сменяются грубыми делювиально-пролювиальными и пролювиально-аллювиальными толщами свиты туин-гол. Это указывает на начало формирования горного обрамления впадин и смену геодинамического режима. После очередного перерыва в осадконакоплении, уже в среднеплейстоценовое время, на рассматриваемой территории начинают накапливаться породы свиты гошу, представленные щебнисто-галечными образованиями, аналогичными по литолого-фациальным особенностям отложениям свиты туин-гол, однако более сероцветной окраски, что, вероятно, указывает на их формирование в более холодном климате.

Авторы статьи выражают глубокую благодарность сотрудникам Тувинского института комплексного освоения природных ресурсов СО РАН, в частности директору Р.В. Кужугету и заместителю директора Ю.В. Бутанаеву, за неоценимую помощь в организации полевых работ, а также Е.В. Сыромятниковой (ПИН РАН) за участие и помощь в полевых работах 2023 г. Особая благодарность Институту астрономии и геофизики Монгольской академии наук и его директору С. Дэмбэрэлу за предоставленную возможность провести экспедиционные исследования на территории Монголии и за помощь в их организации.

Все авторы внесли эквивалентный вклад в подготовку рукописи, прочли и одобрили финальную версию перед публикацией.

All authors made an equivalent contribution to this article, read and approved the final manuscript.

Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов, связанного с этой рукописью.

The authors declare that they have no conflicts of interest relevant to this manuscript.